В преддверии Дня медицинского работника знакомим читателей с Исламом Нафедзовым – заместителем главного врача онкодиспансера Минздрава КБР по хирургической помощи, кандидатом медицинских наук, врачом-колопроктологом, онкологом.
Ислам – молодой, но опытный врач и как никто другой способен объяснить, почему сегодня один из самых опасных видов рака на сто процентов победим, и почему для этого требуется совсем немного.
 – После окончания медицинского факультета КБГУ по специальности «Лечебное дело» в течение года проходил клиническую интернатуру по специальности «Хирургия» на базе КБГУ. В 2018 году окончил ординатуру по специальности «Колопроктология» в Национальном медицинском исследовательском центре колопроктологии им. А. Н. Рыжих в Москве. Три года работал там врачом и одновременно учился в аспирантуре по специальности «Хирургия» на базе отделения онкопроктологии.
В 28 лет защитил кандидатскую диссертацию по теме «Синдром низкой передней резекции у больных после тотальной мезоректумэктомии».
– Почему именно эта специализация?
– В отделении онкопроктологии я это решение и принял. Дело в том, что специалистов именно по раку прямой кишки, тем более таких, кто занимался бы лапароскопическими и эндоскопическими операциями, у нас было очень мало. Начав работу с онкологическими пациентами, я увидел перспективы этого направления и впечатляющие результаты, которых достигли федеральные центры. Одновременно помнил, сколько запущенных пациентов, которым уже нельзя было помочь, видел до этого. Увидев, как пациенты с более ранними стадиями заболевания излечиваются, возможности современной лучевой терапии, я выбрал онкопроктологию, хотя начинал как общий хирургии. В итоге защитил диссертацию.
– Насколько известно, сегодня уровень лечения достаточно высок?
– Да. В течение года у нас оперируется много пациентов. Если ранее это было доступно за пределами республики, то сегодня без проблем можно получать всё необходимое здесь – современную лучевую терапию, хирургическое лечение, возможности реабилитации в послеоперационном пери-
оде. Команда, чтобы заниматься этой проблемой нужна немалая – начиная от медсестёр, младшего медперсонала, заканчивая руководством и наличием расходных материалов, причём достаточно дорогостоящих.
– Успех зависит не только от команды и оборудования, но и работы с пациентами, в которых необходимо пробудить ответственное отношение к здоровью.
– Конечно. Я не зря выше говорил про запущенных пациентов. Тут надо напомнить ещё раз: эта болезнь – крайне коварная. На ранних её стадиях нет никаких симптомов. Да и на поздних тоже, если нет сильного осложнения. И если человек вовремя не обследуется, то помочь ему потом не будет возможности.
С прошлого года у нас реализуется большая программа – в рамках диспансеризации проводится скрининг по выявлению колоректального рака. Программа работает именно в той модели, в какой должна. Если посмотреть некоторые цифры, станет понятнее: например, в 2024 году в рамках диспансеризации в поликлиниках выявлено всего четыре случая колоректального рака. Это очень мало. А в 2025 – уже 160! То есть программа диспансеризации, стартовавшая под руководством министра здравоохранения в 2025-м, даёт плоды. Был приобретён биохимический анализатор – очень дорогостоящий аппарат, который способен выявлять даже не рак, а полипы толстой кишки. Он располагается в поликлинике № 3. Она является центром, где проводится данный анализ, существует единая база данных, функционирует рабочая группа, куда вхожу и я. Если у пациента выявляется положительный результат анализа на скрытую кровь, он автоматически направляется на колоноскопию. Кроме того, в рамках диспансеризации действует договорённость, инициированная лично министром, чтобы пациенты меньше отказывались от колоноскопии. Согласно ей, процедура проводится бесплатно под наркозом. Раньше наркоз системой ОМС не предусматривался.
Помимо этого, велась и агитационная работа с населением. Мы ездили по районам, разговаривали с врачами, объясняли – почему важно заставлять пациента не забывать вовремя обследоваться. Причём именно заставлять: после 40 лет всех работоспособных, не болеющих граждан необходимо сподвигнуть сдавать анализ на скрытую кровь. Именно этим действиям мы и обязаны тем количеством выявленных случаев рака. В этом году мы, кстати, выявили почти столько же. Думаю, дойдём до трёхсот случаев. Подчеркну – почти 70% случаев выявлены на ранней стадии. Соответственно, вылечить такого пациента можно. Это колоссальная работа минздрава, рабочей группы, медиков в районах.
– То есть гражданам необходимо вовремя приходить на диспансеризацию?
– Да. После 40 лет – сдача анализа на скрытую кровь, затем – колоноскопия. Если у кого-то из родственников были заболевания связанные с онкопатологией, то у детей риск наследственной формы рака также повышается.
Напоминаю: колоректальный рак можно предотвратить на 100%. Если во время диспансеризации обнаружат полипы – доброкачественные образования, из которых возникает впоследствии рак, – то их просто автоматически уберут. То есть это ни что иное, как стопроцентное уничтожение вероятности возникновения рака. Проблема в том, что не все хотят об этом думать. Но согласитесь: удалить полип на ранней стадии или потом лечить уже рак – разница большая.
Если посчитать полипы, которые мы выявили, – то можно будет представить, сколько случаев рака мы предотвратили. А полипы мы удалили у двух-трёх тысяч человек! Таким образом мы снизили вероятность появления большого количества больных раком в будущем.
– Диспансеризация важна и в плане других видов рака?
– Конечно. У нас в республике четыре крупные программы по выявлению рака: помимо колоректального, это рак предстательной железы, шейки матки, рак наружной локализации. Они сейчас инициированы нашим минздравом.
Тут надо помнить и о том, что лечение запущенных форм финансово гораздо тяжелее, чем на ранних стадиях.
– Такие подвижки в системе свидетельствуют о достаточно комфортных условиях для молодых врачей, судя по вашему примеру?
– Не только моему. У нас весь коллектив достаточно молодой. Все работали в крупных федеральных центрах. Возвращение происходит благодаря усилиям нашего министерства. Безусловно, есть и старшее поколение.
 У нас последнее время создаются все условия для работы и развития. Пациенты могут получить практически любые виды помощи. Да, есть нозологии, очень узконаправленные, при которых не обойтись без специальной аппаратуры. Но в основном всё есть. Мы часто ездим по СКФО на конференции, и я могу сказать, что такое оборудование, как у нас, мало где встречается. За последние два-три года у нас появилась возможность оказания и высокотехнологичной помощи: если два года назад было всего десять квот на весь диспансер, то сегодня их 150. Это говорит о возросшей сложности операций. Так что молодым есть, где применить потенциал.
– Наверное, открытие нового диспансера сработает на эту же задачу?
– Мы в ожидании суперсовременного оборудования, в том числе роботической хирургии. На сегодня это – одна из самых передовых технологий. По сути робот – это помощник хирурга. Это не означает, что он будет оперировать. Оперировать будет хирург, но руками робота. Мы ожидаем этого в новом диспансере.
– Помимо роботов, что передового появилось в онкохирургии сегодня?
– Лечение – это не только хирургия. Лекарственная терапия также не стоит на месте. И по её доступности мы выгодно выделяемся в СКФО. Наука делает большие прорывы в этой области. Имеется большое количество таргетных препаратов, иммунопрепаратов. Мы даже наблюдаем пациентов с четвёртой стадией, которые благодаря этому десятилетиями живут без проблем. А ведь раньше это был приговор!
То есть онкологию сегодня следует рассматривать как хроническую болезнь, которую нужно и можно лечить, поддерживая состояние пациента подобными препаратами. Причём постоянно появляются новые препараты. Уже разрабатываются вакцины от рака. Конечно, пока только на стадии исследований, но, думаю, когда-нибудь это даст свои плоды.
– То есть профессиональный праздник встречаем с положительными эмоциями?
– Конечно. И хотел бы пожелать коллегам профессионального роста, не болеть самим, здоровья их семьям, чтобы доступность медицины в республике только росла, и вместе с этим росло желание врачей работать и помогать людям.