В мае 1934 года в крестьянской семье Сагида и Кулисум Шогеновых из Заюково родилась девочка, которую назвали Зейнаб. К сожалению, в судьбе её, как и в судьбах миллионов сверстников, была самая страшная в истории человечества война, лишившая Зейнаб детства.
– Нас у родителей было четверо: Амирби, Сафарби, Марьям и я, – вспоминает Зейнаб, отметившая свой 90-летний юбилей. – Родители трудились в колхозе, не покладая рук, и успевали воспитывать нас, приучали к труду с малых лет. В первый класс я пошла в 1941-м. Никогда не забуду как в класс во время урока вошёл один из учителей и сообщил, что началась война. Нас тут же отправили всех по домам.
Почти всё взрослое мужское население ушло на фронт. Вся работа легла на плечи женщин, стариков и детей. Жители Заюково всеми силами поддерживали страну, поставляли на фронт продовольствие, тёплые вещи. Они радушно принимали людей, эвакуированных из оккупированных немцами территорий. Временно в селе был размещён Ленинградский педагогический институт иностранных языков. С конца октября 1942-го по 4 января 1943 года, Заюково находилось в оккупации. Враг нанёс огромный материальный ущерб селу: была взорвана плотина БаксанГЭС, разрушены агрогород, здания школ, больницы и детского сада, Дом художественного воспитания, хозяйственные дворы, полевые станы, животноводческие фермы, жилые дома.
– До освобождения села родители прятали детей по подвалам, сараям, – продолжает Зейнаб. В школу я вернулась после изгнания фашистов и пошла сразу в третий класс. Но учиться мне и моим сверстникам долго не пришлось. Враг лишил нас всего, не было еды, одежды, жили впроголодь, надо было восстанавливать разрушенное немцами хозяйство. После пятого класса я, как и мои одноклассники, пошла работать в колхоз. У нас не было детства, забав и игр. С раннего утра мы выходили в поле и работали до обеда: пахали, сеяли, выращивали кукурузу, подсолнух, картофель, собирали урожай вручную. Техника была вся уничтожена врагами, и для пахоты использовали чудом уцелевший скот и лошадей, а бывало, мальчики тащили плуг вместо тяглового скота. Питались скудно. Хорошо помню, как привезли на полевой стан проросшее пшено. Так вот суп, сваренный из него, был для нас тогда лакомством. В пищу шли лесные ягоды, которые мы собирали, различные травы, коренья. А ещё надо учитывать, что многие постились в уразу. Но никто не роптал, понимали, что страна в руинах, и тяжело приходится всем. Старались работать изо всех сил, чтобы как можно скорее облегчить жизнь в послевоенное время. А из развлечений, которые помогали перенести тяготы, – старинные кабардинские песни, которые после дневной работы пела молодёжь.
В 1950 году 16-летняя Зейнаб познакомилась с будущим супругом Хабасом Тезовым.
– Не знаю, чем я ему приглянулась, но когда он сделал мне предложение, согласилась, – говорит Зейнаб Сагидовна. – На момент свадьбы жениху было 17 лет. Мне повезло, и муж оказался хороший, и семья, в которую я попала. Да и Жанхотеко, куда я переехала, выйдя замуж, всегда славится гостеприимством и радушным отношением к людям.
Супруги долгие годы работали в колхозе бок о бок: Хабас чабанил, был дояром на МТФ, а Зейнаб трудилась в полеводческой бригаде. В 1951-м у них появился первенец Ахмед, затем родились Аминат, Саимат, Айшат, Абдурахим, Халимат, Хусен и Марина. Указами Президиума Верховного Совета СССР Зейнаб Сагидовна награждена медалью «Медаль материнства» I степени и орденом «Материнская слава» III степени. Сейчас тяжёлый крестьянский труд и воспитание восьмерых детей – это невероятно сложно представить. Но в годы советской власти большие сельские семьи были делом обыденным. Жаль, что сегодня это большая редкость. Тезовы не могли уделять детям много внимания, они работали с рассвета и до глубокой ночи. И всё же все выросли достойными людьми, которых с детства воспитывали в духе адыгэ хабзэ. Среди них нет учёных, деятелей культуры или врачей. Мужчины из этой семьи – шофёры, женщины – повара. Но разве это главное?
У Зейнаб Сагидовны 15 внуков, 12 внучек, 18 правнуков и 16 правнучек. Среди молодёжи много детсадовцев, школьников и студентов. Они самая большая радость для хрупкой пожилой женщины, послевоенной мамы, которая, утирая краем платка слёзы, с горестью говорит, что пережила всех: братьев, сестру и сверстников. Наверняка Всевышний дал ей такую долгую жизнь в награду за тяжёлое детство и послевоенные тяготы.
Закончить небольшой рассказ о великой труженице и матери восьмерых детей мне хочется стихами Е. Колтовской: «Мамины руки – тепло,/ Мамины очи – светло,/ Мамина сказка во сне,/ Мамины гены во мне,/ Мамины мысли со мной,/ Маме поклон мой земной».
