В Кабардино-Балкарии побывало немало видных большевиков: Сталин и Инесса Арманд, Киров и Орджоникидзе, Бухарин и Микоян. Сегодня речь пойдёт о человеке, имя которого долгое время оставалось под запретом. Андрей Бубнов возглавлял наркомат просвещения РСФСР. Вскоре после ареста его расстреляли, и лишь спустя много лет реабилитировали и восстановили в рядах партии.
В Нальчик Бубнов приехал осенью 1921 года. Его поездка подробно описана в мемуарах Семёна Будённого. «Усталый, прозябший я вернулся из очередной командировки – ездил несколько дней по Северо-Кавказскому военному округу, – пишет красный командарм. – Решил прямо с поезда идти на доклад к командующему округом К.Е. Ворошилову. Однако в штабе его не застал. Поздно вечером неожиданно раздался телефонный звонок члена Реввоенсовета округа А.С. Бубнова. Он сообщил мне, что надо ехать в Нальчик, где открылся I Учредительный съезд Советов Кабардинской автономной области. Предстоящее посещение Нальчика привлекало меня возможностью провести работу по пресечению вылазок контрреволюции. В памяти у меня были ещё свежи первые встречи с горцами в дни, когда Конармия добивала на Северном Кавказе деникинские войска. Хлебом и солью, с открытым сердцем встречали горцы бойцов Красной Армии. О них мне много рассказывал и Г.К. Орджоникидзе – человек большого сердца и светлого ума, великий поборник братского единства горских народов, вложивший много сил и труда в укрепление нерушимого союза трудящихся Кавказа с русскими рабочими и крестьянами».
28 ноября Ворошилов и Будённый выступают на очередном заседании съезда. О выступлении Бубнова в мемуарах ни слова, зато он упоминается в связи со знаменитой историей переименования главной улицы Нальчика. «После окончания вечернего заседания съезда мы с К.Е. Ворошиловым и А.С. Бубновым в сопровождении большой группы делегатов отправились на отведённую нам квартиру. Проходя по центральной улице, я заметил, что она называется Воронцовской.
– Это не годится, – сказал я рядом шагавшему со мной Б.Э. Калмыкову. – Теперь на Кавказе нет царских наместников, каким был князь Воронцов. Кавказ принадлежит ныне народу, а город Нальчик – трудящимся. Вот и надо назвать эту улицу по-новому – например, Кабардинской.
Все одобрили моё предложение, а на следующий день, направляясь на очередное заседание съезда, мы заметили на многих домах свежевыструганные дощечки, на которых чернилами либо химическим карандашом было написано: ул. Кабардинская».
Андрей Бубнов происходил из купеческого сословия. Он родился в Иваново-Вознесенске (ныне Иваново). Окончив реальное училище, поступил в Московский сельскохозяйственный институт, но был исключён за революционную деятельность. В 1903 году он вступает в РСДРП и получает партийную кличку «Химик». Вместе с Михаилом Фрунзе Бубнов стал организатором стачки иваново-вознесенских рабочих. В конце 1916 года его арестовали и сослали в Сибирь, однако благодаря Февральской революции он был освобождён.
Бубнов вёл революционную работу в Самаре, Иваново-Вознесенске, Москве. В дни Октябрьского переворота он руководил вооружённым восстанием в Петрограде. В первый год после революции Бубнов – член коллегии Народного комиссариата путей сообщения РСФСР, комиссар железнодорожных вокзалов и железных дорог на юге России. В 1918 году он примыкает к «левым» и на очередном съезде РКП(б) активно выступает против Брестского мира.
В последующие годы работает на Украине: во время Гражданской войны был политработником Красной Армии, активным участником подавления Кронштадтского мятежа, членом революционных военных советов на разных фронтах. С февраля 1924 по октябрь 1929 года Бубнов руководит политическим управлением РККА, являясь при этом ответственным редактором газеты «Красная звезда». Во внутрипартийной борьбе он поддержал «зиновьевскую», а затем «бухаринскую» оппозицию. При этом втянул во фракционную борьбу коллектив политуправления и центральную армейскую газету. В 1929 году Бубнова снимают с работы и назначают на пост наркома просвещения РСФСР.
При расследовании дел Тухачевского и других военных наркома уличили в связях с заговорщиками. Сталин относился к нему неплохо, но защищать не стал.
