ВНУТРЕННИЙ МОНОЛОГ

Решил опять высказаться на тему многострадального «великого и могучего». Конечно же, предметом упрёков будут современные тенденции и вольности, которые всё чаще позволяют себе те, кто ни в какую не желает становиться грамотным и просто уважать остальных.
Я уже ворчал по поводу наиболее у нас распространённых «звонит» с ударением на «О», «двухтысячно втором году» или «мая-месяца» (а в письменной разновидности ещё хуже – «мая месяца»). Весь вышеприведённый позор относится к устной речи, и там медицина уже бессильна что-либо сделать, ибо «болезнь общества» миновала операбельную стадию. Однако метастазы начали проникать и в речь письменную. Раньше-то безграмотные хоть не писали ничего, но теперь, с развитием интернета, «за перо» взялись и они. Со всеми вытекающими.
Если бы дело ограничивалось одними жаргонизмами (вроде, прости господи, «запилить видосик»), то это было бы ещё полбеды. Но усилиями экипажа «Корабля дураков» (не того, который Стэнли Кубрика, а того, который Бранта и Босха) процесс как-то настроился таким образом, что все делают вид, будто так и надо, а в ответ на все попытки напомнить о правилах считается совершенно нормальным пренебрежительно поморщиться, а то и оскорбить зануду. В лучшем случае – ткнуть презрительно пальцем, как в замшелого ретрограда. Ну, или, как минимум, выдать идиотский комментарий: «Сейчас и не так говорят!». Позвольте, что значит «сейчас так говорят»? Это означает, что сейчас так можно? Так, что ли? С какого, простите, перепугу? Если теперь вы и вам подобные борзописцы стали писать не только на заборах (я даже обозначение для таких придумал – заборзописцы), но и в сети, не стоит делать вывод, что вы пишете правильно!
Но «заборзописцы» пошли ещё дальше. Теперь вдруг с молчаливого, похоже, согласия всех причастных страдают деепричастные. Проще говоря, грамотные люди теперь повсеместно получают по носу явлением, которое кто-то окрестил «деепричастным грехом». Звучит этот ужас примерно так: «Вернувшись домой, обнаружилась папка с документами». Кто, извините, там вернулся домой? Папка с документами?
Проблема, между прочим, старая. Просто раньше она за пределы чисто филологического дискурса не выходила. Напоминали, что, мол, так писать нельзя, приводя в пример фразу из классики: «Подъезжая к станции, у меня слетела шляпа». Вообще она из «Жалобной книги» Чехова и в оригинале выглядит так: «Подъезжая к сией станцыи и глядя на природу в окно, у меня слетела шляпа».
Сегодня – наоборот. Особо одарённые стали этой фразой Антона Павловича тыкать в физиономии ретроградным ворчунам вроде меня, говоря, что, мол, сам Чехов так писал, так что замолкни, зануда. Правда, откуда эта фраза, заборзописцы не вспомнят ни за какие коврижки. Но хуже всего то, что они точно не вспомнят главной морали истории с чеховской шляпой. А именно: что фразу эту люди умные приводят в качестве примера как раз отрицательного – так называемого анаколуфа. Так называется неправильное согласование слов в предложении. Что здесь не так? Да то, что деепричастие и сказуемое должны обозначать действия, которые совершает один и тот же субъект (человек, животное, предмет). И на авторитет Антона Павловича никто не покушался. Тем более, что он как раз и ставил своей задачей показать безграмотность персонажа. Так что заборзописцы тут «пролетают».
Вообще небезынтересно упомянуть, что одним лишь Антоном нашим Палычем список русских анаколуфов не ограничивается. Подборка деепричастных грехов и правда заслуживает внимания, надо сказать. Вот некоторые образцы:
– «Подъезжая к Болдину, мною овладели мрачные предчувствия» (Пушкин). «Проходя через залу, ей встретился лакей» (Лермонтов). «Всё это было сделано, подъезжая к деревне» (Герцен). «Бродя по улицам, мне, наконец, пришёл в голову один приятель» (он же). «Уехав из Вятки, меня долго мучало воспоминание об Р.» (он же). «В аллее, и уже подъезжая к отелю, у ней начали вырываться восклицания» (Достоевский). «Проезжая на возвратном пути в первый раз весною знакомую берёзовую рощу, у меня голова закружилась и забилось сердце от сладкого ожидания» (Тургенев). «Накурившись, между солдатами завязался разговор» (Л. Толстой). «Добежав уже до внешнего рва, все смешались в глазах Козельцова, и он почувствовал боль в груди» (он же).
А теперь – самое главное: дело в том, что такие конструкции у классиков являются всего лишь следствием влияния французского языка. Кальки с него, противоречащие русской грамматике, стали появляться в XVIII веке.
Поэтому всем заборзописцам спешу напомнить Ломоносова, который сказал по этому поводу следующее: «Весьма погрешают те, которые по свойству чужих языков деепричастия от глаголов личных лицами разделяют. Ибо деепричастие должно в лице согласоваться с главным глаголом личным, в котором всей речи состоит сила: «идучи в школу, встретился я с приятелем»; «написав я грамотку, посылаю за море». Но многие в противность сему пишут: «идучи я в школу, встретился со мной приятель»; «написав я грамотку, он приехал с моря»; что весьма неправильно и досадно слуху, чувствующему правое российское сочинение».