Жалею, что так и не научилась нормально шить. С распоровшимся швом или дыркой в ткани справлюсь, пуговицу приладить на место сумею, ну может, слишком длинные брюки подошью, не более. А ведь в детстве одной из самых волшебных вещей мне казалась швейная машинка моей бабушки Розы. Такая старая, механическая, с ножным приводом. Не «Зингер», какая-то другая, но всё равно похожая на музейный экспонат, с замысловатыми узорами на чёрном корпусе.
Я помню даже, как пахло рассохшееся дерево столешницы, на которой крепился механизм – лаком и тканью, кусочки которой хранились внутри. Помню звук, с которым появлялись аккуратные строчки – современные электрические машинки стучат совсем по-другому, деловито и холодно.
Ворох тканей, большие ножницы, шпульки с нитками, тесьма, кружева, ленты и над всем этим – сосредоточенное бабушкино лицо. Скоро Новый год, а значит, нужно шить для внучки новый костюм на школьный утренник. Может, даже два, ведь перепал билет на профсоюзную ёлку, и по знакомству удастся достать ещё на одну, в театре. 
Мне не покупали готовых «принцессиных» платьев с юбками из фатина и органзы, но я ни разу не почувствовала себя хуже других девочек. Мы начинали придумывать костюм ещё в начале декабря. Я помню, как искала в библиотеках книжки с картинками, даже пыталась рисовать сама. Костюмы шились из всего, что было под рукой.  В жертву приносились парадные блузки и юбки, газовые шарфы и тюль из большого шифоньера. Мои наряды украшали чешские броши, бусины, кружева и шитьё. Подозреваю, современные ценители винтажа оторвали бы всё это с руками.
– Хочешь быть Шахерезадой из «Тысячи и одной ночи», говоришь? Да пожалуйста, будет у тебя длинное чёрное платье с блёстками и тюрбан, даже с пером. Дай-ка мне твою книжку, посмотрим, как её нарисовали. 
Перо на тюрбане, кстати, было петушиное, переливающееся. Его добыла закадычная бабушкина подруга тётя Маша, жившая с ней в одном подъезде. Сельская родня тёти Маши подошла к делу ответственно, передав нам несколько этих самых перьев (тогда я была в восторге, но сейчас немного совестно перед петухом).
Разумеется, кроме меня, на утреннике не было ни одной Шахерезады. Гордая и счастливая я принесла домой огромный мандарин, шоколадку и блокнот – так выглядел приз за лучший костюм. Вроде бы мелочь, но я была счастлива. А костюм не снимала до самого вечера. 
Однажды мне всё же довелось надеть покупное платье. Я получила его в подарок от дальних родственников. Голубое, с рукавами-фонариками.
Размер не подошёл, я расстроилась, а бабушка снова сотворила чудо - перешила его так, что оно стало только лучше, и отпорола дурацкую розочку, вместо неё стеклярусом вышив снежинку на груди.
Я никогда не чувствовала себя уверенно среди других детей, но вот на ёлку шла с высоко поднятой головой. Никому не удавалось переплюнуть нашу с бабушкой фантазию. Правда, нормальных фотографий, на которых видно это великолепие, у меня не осталось.
В детстве поход на утренник – совершенно особенное событие. Вот тебя привели в актовый зал, где горят огоньки, блестит мишура, висят новогодние стенгазеты и пахнет хвоей. Мама даже согласилась чуть-чуть подкрасить тебе губы – ты же сегодня не просто маленькая девочка, ты на какое-то время стала волшебницей или феей, или ещё кем-то со страниц детской книги. И всё вокруг тоже слегка сказочное, как будто мир новогодних открыток и старых мультфильмов на короткое время слился с нашим, реальным. 
Постепенно очарование праздника стало блекнуть. Чем старше ты становишься, тем сложнее принимать свалявшуюся бороду Деда Мороза, и звучащий из-под неё ломающийся голос пубертатного подростка. Но костюмы по-прежнему мне нравились, хоть и другие девчонки закатывали глаза, намекая, что я уже слишком взрослая для этого.
Потом ёлки сменились школьными дискотеками. На них я ходила уже в джинсах. Наряжалась я только в то время, когда кого-то играла в постановках театральной студии. Костюмерная у них была своя.
А бабушкина машинка по-прежнему исправно «стрекотала» - уже по более банальным и бытовым поводам. Всё реже и реже. С годами затихла совсем. Мне порой так не хватает этого уютного звука. И, конечно, не хватает её самой.
Наверное, не поздно ещё научиться шить. Кажется, это единственное волшебство, которое мне доступно сейчас.