От Безенги до Эвереста

Спасатель международного класса, сотрудник Эльбрусского высокогорного поисково-спасательного отряда МЧС России, старший инструктор Федерации альпинизма России, кандидат в мастера спорта по альпинизму Азнаур Аккаев 22 мая 2017 года совершил восхождение на Эверест, став третьим спасателем из Кабардино-Балкарии, которому удалось взойти на «вершину мира».
Человек очень опасной, тяжёлой, интересной и благородной профессии делится с читателями «КБП» впечатлениями об Эвересте, рассказывает о профессиональном пути и планах на будущее. 
– Как ты стал спасателем и почему выбрал именно эту профессию?
 – Ещё в школьные годы со сверстниками совершал многодневные походы по Чегемскому ущелью. Мне это нравилось, но свою жизнь с горами изначально я не связывал. Мои предки до депортации жили в урочище Бедт-Тургу, недалеко от Верхнего Чегема, под скалами массива Акъ-Къая. В нашем роду были известные охотники, которые забирались высоко на скалы.
По окончании школы в селе Хушто-Сырт Чегемского района поступил на филологический факультет Кабардино-Балкарского госуниверситета, отделение «Русский язык и литература и балкарский язык и литература», прошёл воинскую службу в Вооружённых силах России.
В 1999 году от младшего брата Аслана, который проходил срочную службу в войсках МЧС, узнал, что объявлен набор в республиканскую поисково-спасательную службу. Мы вместе подали документы, сдали все нормативы и были приняты на службу. Получилось так, что из-за реорганизации оказались в разных отрядах: брат – в республиканском поисково-спасательном отряде, я – в Эльбрусском высокогорном поисково-спасательном отряде МЧС, так и работаем.
– Пожалуйста, приведите примеры самых тяжёлых спасательных работ.
– Все спасательные работы по-своему уникальны, особенно те, которые связаны с природной средой, высотным фактором либо с техногенными рисками, связанными с повторным обрушением, пожарами, лавинами и, соответственно, с морально-психологическими нагрузками, большими затратами сил и высоким риском. Перед началом спасательных работ составляется план действий, а по окончании делается отчёт.
В 2006 году на высоте пяти тысяч метров над уровнем моря, на вершине пика Пушкина мне с другом и коллегой Ибрагимом Лелюкаевым пришлось спасать альпиниста с переломом ноги. На момент поступления сигнала все спасатели были задействованы на других работах, нас свободных было только двое. Вместе с вспомогательным отрядом  из числа альпинистов-добровольцев, которые помогли донести снаряжение, выдвинулись к подножию горы. За пять часов дошли до хижины Джанги-Кош. Находившиеся там альпинисты подумали, что мы передовой отряд, за которым придут другие, и были сильно удивлены, узнав, что больше никого не будет. Никто не верил, что технически и физически возможно организовать транспортировку раненого силами двух человек.
Вместе с руководителем группы мы поднялись на вершину, где в палатке находился пострадавший, оказали ему первую помощь и начали спуск. Пришлось совершить на склоне холодную ночёвку. На следующий день мы спустились на плато, куда для эвакуации прилетел вертолёт.
Конечно, риск был очень велик, но если бы мы оперативно не вышли на спасение, человек мог погибнуть. В итоге всё закончилось благополучно, тот альпинист жив-здоров, продолжает ходить в горы, мы с ним дружим.
За рубежом при высоком риске для спасателей спасработы могут быть остановлены или вовсе отменены. Но в традициях отечественного альпинизма существует неписаное правило: спасать и искать до последнего, приложив все силы и средства. 
– Расскажите о своей общественной работе в рамках Федерации альпинизма, скалолазания и спортивного туризма КБР.
– Так как я работаю старшим тренером, преподавателем высшей горной школы Федерации альпинизма России, являюсь инструктором UIA, инструктором высшей категории, кандидатом в мастера спорта по альпинизму, по предложению старшего товарища, первовосходителя из КБР на вершину Эвереста Абдул-Халима Ольмезова я стал исполнительным директором Федерации альпинизма, скалолазания и спортивного туризма КБР. 
Мы знаем, что отечественный альпинизм зародился именно на склонах Эльбруса в 1829 году, однако сегодня в республике осталось очень мало людей из числа местных жителей, которые профессионально им занимаются. Это, конечно, большая проблема, связанная с кризисом в отрасли после распада страны. С начала 90-х годов эффективно работающая система поэтапной подготовки альпинистов, организованные сборы в альплагерях были практически приостановлены. У нас очень много талантливой молодёжи, но ребят нужно обучать, выявлять сильнейших, формировать клубы и команды. К тому же занятие альпинизмом требует немалых финансовых вложений (поездки, покупка или аренда дорогостоящего снаряжения и проч.). Именно поэтому сегодня большинство местных альпинистов-разрядников являются спасателями МЧС. 
– Работа спасателя накладывает отпечаток на личность человека?
– Конечно, ведь в спасатели приходят много ребят, но остаются единицы, а работа со временем становится школой жизни, формирует в человеке качества, которые помогают ему и его окружению всю жизнь. Большинство людей, не замечая опасностей в повседневной жизни, при занятиях спортом, на природе подвергают себя и окружающих рискам, которые могут привести к необратимым последствиям. А опытный спасатель видит эти риски, прогнозирует развитие ситуации.
– Как ты оказался на вершине Эвереста?
– В любом виде спорта, в любой деятельности есть высшее достижение. Среди людей, профессионально занимающихся альпинизмом, наверное, нет такого, кто бы не мечтал взойти на Эверест.  Много лет у меня была мечта достичь больших высот в альпинизме. К этому восхождению я шёл более 18 лет, начиная с первой вершины Гидан-Тау и восхождений в районе Безенгийской стены. Накапливал опыт, постепенно двигался к цели, общался с альпинистами-высотниками, нашими восходителями на Эверест – Абдул-Халимом Ольмезовым и Азнором Хаджиевым.
Финансовый вопрос для Эвереста, конечно, актуален, ведь это восхождение очень дорогостоящее. Многолетнюю мечту мне помог осуществить близкий родственник.
Знания и навыки, полученные в процессе работы, позволяли не беспокоиться о технической части, переживал только за высотный порог. У меня за плечами довольно богатый опыт восхождений, включая все пятитысячники Кавказа, кроме Дых-тау, но я не знал, как буду себя чувствовать на высоте более шести тысяч метров.
Поднимались на гору в команде опытных альпинистов во главе с руководителем и основателем клуба «7 Вершин» Александром Абрамовым. Программа восхождения заняла у нас 39 дней, на само восхождение ушло 30 дней, хотя стандартные сроки – более 50 дней. Это было обусловлено тем, что команда восходителей была спортивной, сильной, опытной, к тому же руководитель оптимизировал технологию работы с кислородом.
– О чём думает человек, оказавшись в «зоне смерти» Эвереста?
– Перед тем как уехать на восхождение, я много анализировал информацию. Как спасатель готовился к нештатным ситуациям, взял запасное аварийное снаряжение, и мой рюкзак килограммов на пять был тяжелее, чем у других. Эверест – очень опасная гора, забирающая десятки жизней за год, при этом тела погибших альпинистов лежат там годами, и на сегодняшний день нет такой техники, чтобы их оттуда спустить.
Российские альпинисты мимо не проходят, помогают чем могут, даже если помочь нечем, хотя бы побудут рядом, пока человек не умрет, чтобы он не уходил из жизни в одиночестве.  Я бы точно не прошел мимо, поделился бы снаряжением, кислородом, пожертвовал бы даже восхождением, потому что не смог бы нормально жить с мыслью, что прошёл мимо. 
– Расскажи о штурме горы и о том, чему было посвящено твое восхождение.
– На штурм горы мы вышли в ночь с 21 на 22 мая, шли уверенно и уже в 4.35 по местному времени стояли на вершине. Когда ставил флаги своей страны, республики, рода, ощущал гордость, радость.
Своё восхождение я посвятил 60-летию восстановления автономии балкарского народа, своим родителям и всему народу Кабардино-Балкарии.
Мы поднялись на вершину на рассвете, и открывающиеся в этот момент виды оставили в моей душе неизгладимое впечатление. Всё вокруг намного ниже вершины, и чтобы это описать, нужно быть поэтом.  Эйфории, как у многих поднявшихся туда, у меня не было, нужно было думать о спуске, ведь 80 процентов погибают именно при спуске. Только внизу, в базовом лагере на высоте 6400 метров мы поздравили друг друга. 
Я знал, что в аэропорту меня будут встречать друзья и родственники, официальные лица, но был удивлён количеству встречающих людей, даже растерялся – никогда не приходилось быть в центре такого внимания.
Потом ещё долго звонили из районов, высказывали обиды, что их не предупредили о дате и месте прилёта – они очень бы хотели встретить и поздравить лично.
С тех пор на улицах незнакомые люди стали узнавать, здороваться, некоторые просят сфотографироваться с ними на память.
– Что изменилось в твоей жизни после восхождения, и что можно посоветовать начинающим туристам и альпинистам?
– Эверест стал достижением цели, к которой я шел очень долго. Кардинальных изменений в жизни не произошло. Отпуск отгулял, вышел на работу, приступил к служебным обязанностям. Конечно, это восхождение стало огромным личным опытом, новым уровнем. В планах на будущее – работать дальше, передавать знания и опыт молодёжи.
А начинающим туристам и альпинистам я хотел бы посоветовать проходить начальный курс обучения, прежде чем идти в горы, общаться со старшими, обязательно регистрировать свои маршруты в спасотряде, не переоценивать свои возможности.

Тенгиз Мокаев, краевед, член Русского географического общества.
Поделиться:

Свежие номера газет КБП


17.07.2018
14.07.2018
12.07.2018
10.07.2018